Лабрис – двойная секира-топор широко распространенная среди разных народов еще с эпохи ранней бронзы, в том числе и в виде украшений, бляшек, привесок, помимо этого известны их изображения на камнях и керамике (рис. 1). Наибольшее распространение, как в виде археологических находок, так и изображений, они получат в минойской цивилизации, недаром исследователи называют лабрис ее символом. На таких примерах, как, изображении богини на слепке (рис. 1, 3), датируемом периодом LM III (XIV – XI вв. до н.э.) в Палайкастро, ученые приходят к выводу, что поскольку богиня держит в руках двойной топор, то это указывает на его культовое предназначение. Помимо этого, обнаружение двуручных топоров в колонных склепах, являющихся одним из главных религиозных мест минойской культуры, подчеркивает религиозный аспект символа, к тому же археологи находят их в одном контексте¹ с различными религиозными предметами, например, ритон или рог. Большие двуручные топоры, вероятно, использовались в качестве культового объекта для жертвоприношений в ритуалах, а маленькие — в качестве вотивных предметов с их символическим значением (Erdan, Gür, 2020).

Нас будет больше интересовать появление и распространение вотивных лабрисов, ведь именно такие изделия появятся на Северном Кавказе в раннем железном веке. Появляются они на территории Греции еще в позднемикенский период, где использовались в погребениях как поясные наборы у женщин, возможно жриц. Реконструкция поясного набора показывает, что привески нанизывались одна к другой, а если цилиндрических трубок не было, то пространство между ними заполнялось бусами. Начиная с X в. до н.э., они начинают проникать на север Балканского полуострова и к VIII – VII вв. до н.э. получают наибольшее распространение (рис. 2, 10-11) (Дараган, 2011, с. 614, рис. V.75, 1-5; Mitrevski, 2006, p. 89).

Параллельно на территории Ирана появляются аналогичные изделия из бронзы (рис. 2, 1-5) (Haerinck, Overlaet, 1985), но одной из самых важных находок стали лабрисы «бабочковидной» формы (рис. 2, 7) из поселения Хасанлу IV, Иранские «бабочковидные» лабрисы имели сквозной канал, проходящий перпендикулярно изделию, на Хасанлу они хорошо датируются слоем разрушения и крупного пожара, самым концом IX в. до н.э. Ученым удалось реконструировать способ расположения лабрисов друг относительно друга, они украшали голову лошади, плотно нанизываясь на ремни занимая все пространство между круглыми бляхами, в местах соединений ремней, начинаясь от наносного и доходя до конца налобного ремня. Схожий лабрис, но уже петлей для крепления найден в пог. 15 могильника Сиалк В (Центральный Иран). Аналогии им так же будут известны в культуре Гава-Голегарды Карпато-Подунавского региона, будут присутствовать они и на территории Эгейского бассейна, но только не в форме вотивных изделий. (Иванчик, 2001, с. 214, рис. 105; Эрлих, 2019, с. 394 рис. 6, 4).

Интересно, что на территории современной Грузии, находки лабрисов будут представлены исключительно в форме секир (рис. 2, 8-9) (Kunze und an., 2023, аbb. 9, 15, 36). Но уже с северной стороны хребта бронзовые привески будут известны в виде птицы, расправившей крылья, они известны на Центральном Кавказе в погребениях Фаскау и Адайдонского могильника (XIV – X вв. до н.э.), известна так же находка из могильника Верхняя Рухта (конец II – рубеж II – I тыс. до н.э.) (рис. 3, 1) (Козенкова, 2013, с. 75, рис. 35, 6). А.П. Мошинский интерпретировал подвески не только как изображение птиц в полете, но видел в них также изображение двойной секиры, причем придавал этой интерпретации приоритетное значение как культовому, сакральному по назначению (Козенкова, 2017, с. 29-30).

Самый крупный лабрис на Северном Кавказе известен из пог. Михайловский Перевал в районе современного г. Геленджик. Привеска выполнена в форме симметричных ромбовидных оконечностей, шириной 8 см, орнаментирована горизонтальным валиком, расходящимся под острым углом в три стороны по краям привески формируя «птичью лапку». Перпендикулярно ей расположена цилиндрическая трубка со сквозным каналом, высотой 3 см. Определяющим в вопросе хронологии погребения является кольцо упряжи колесницы, которое датируется по аналогиям не позднее середины VIII в. до н.э. (Белоусов, Федосов, 2021, рис. 3, 28).

В 2017 г. на грунтовом могильнике Улька I пог. 3 датируемое VIII в. до н.э. была найдена бляшка с трёхчастным щитком морфологически близкая к лабрисам (рис. 3, 4), состоящим из двух овалов, разделенных планкой, полная аналогия ей известна из материалов Хасанлу (рис. 2, 6).

Интересно нахождение лабриса из сурьмы в пог. 328 могильника Клин-Яр III у Кавминвод (рис. 3, 3), аналогичная находка известна также в могильнике Южный близ Кисловодска. К сожалению, хорошего датирующего материала в погребении не было, но имеющийся не отличался от находок могильника, датированного VIII – VII вв. до н.э. Интересно отметить, что в могильнике будут найдены шлемы «ассирийского» типа, что является важным свидетельством переднеазиатского влияния на северокавказские племена (Белинский, 2004, с. 170, 204, рис. 209, 5).

В Северном Причерноморье будет известна единичная находка из металла, на этот раз из железа (рис. 3, 5), из комплекса второй половины VII в. до н.э. Репяховатая Могила пог. 1 (Дараган, 2011, с. 105).

Помимо изделий из металла, есть похожие костяные бляхи предскифского времени в виде двух полуовалов, разделенных прямоугольником, но имевшие различные по размерам отверстия для ремней на полуовалах. Они имеют довольно широкое географическое распространение. В Закубанье это прежде всего находка роговой бляхи из пог. 83 могильника Пшиш-1 (Эрлих, 2005, с. 290-291), помимо этого, они известны на Верхне Кобанском и Кобанском могильнике пог. 31 (рис. 3, 13, 16). Также они найдены в кургане Красногоровка III на Нижнем Дону, Жерноклеевском кургане 6 пог. 9 в Поволжье, кургане Стрижена Могила расположенного на Донбассе (рис. 3, 12, 14-15), а также в кургане Аржан в респ. Тыва, камера 26. (рис. 3, 6-11) (Иванчик, 2001, с. 214, рис. 105; Козенкова, 2013, рис. 63, 7, 17). Главной особенностью таких изделий является то, что центральный выступ, разделяющий бляху на две части, носит исключительно декоративный характер.

Мы описали известные находки лабрисов в нашем регионе, теперь же необходимо задаться вопросом, а что значило их появление в раннем железном веке.

В IX – VII вв. до н.э. весь Ближний Восток был охвачен перманентными войнами, о чем нам довольно подробно рассказывают клинописные тексты. В конце этого периода, примерно в середине VII в. до н.э., произошел крах царства Урарту, в 612-610 гг. до н.э. гибнет Новоассирийское царство. Количество функционирующих поселений на территории бывшего Урарту сокращается, а на тех, что продолжают существовать культурный слой нельзя его назвать выразительным (Kroll, 2014, p. 205).

В конце VII в. до н.э. на территории бывшего Новоассирийского царства археологами также будет фиксироваться депопуляция населения, количество известных памятников начнет сокращаться, а на оставшихся, аналогично, как и на территории бывшего Урарту, культурный слой станет слабовыраженным. В тексте вавилонского царя Набопаласара (626-605 гг. до н.э.) это все прямо описано, что он «сверг Субару (Ассирию) и превратил ее землю в холмы и пустынные места», современные исследователи отмечают, что эти слова не были метафорой (Matney et al., 2020, p. 112).

На Кавказе с VIII в. до н.э. начнет фиксироваться совсем иная картина, происходит рост населения, появляются погребальные обряды ранее никогда на Кавказе неизвестные. Например, вырубленные в скале погребения, захоронения в глиняных и каменных саркофагах, погребения в пифосах (оссуарии) с ингумацией или трупосожжением, грунтовые ямы стенки и дно которых были обмазаны глиной, склепы из сырцового кирпича, а также грунтовые ямы, обложенные сырцовым кирпичом и некоторые другие.

Истоки этих традиций не раз обсуждались в литературе, были ли это прямые ближневосточные миграции или распространение новых религиозных практик у местного населения. Недавнее исследование ДНК-образцов из погребений на территории современных Грузии и Армении показало, что еще с периода MBA-LBA на Кавказе фиксируется помимо степного еще и анатолийский «поток генов» (которые не замещали, а дополняли общую ДНК-картину региона), а уже в рассматриваемый нами период выявлен значительный приток левантийских генов (Skourtanioti et al., 2025).

Как нам известно, на Северном Кавказе в раннескифский период также появляются инновационные погребальные практики, ранее здесь невиданные изделия из металла и керамики, несущие «переднеазиатский колорит». Поэтому появление лабрисов не является чем-то из ряда вон выходящим событием.

Что касается смыслов, которые несли с собой эти изделия, то начать нужно с происхождения самого слова. Например, карийский топоним «Labraundos» засвидетельствован во многих формах, что показывает, как считают ученые, что он не греческого происхождения. Название места «Лабраунда» имеет лувийское происхождение и означает «богатый Лабра-», где Лабра- обозначает, возможно, вид травы (для сравнения хеттское laparsa "садовое растение"). Знание об первоначальном значении «Лабраунды» было забыто еще в исторические времена. Плутарх приводит «карийскую» этимологию, согласно которой название происходит от labrys, лидийского обозначения «двойного топора». Согласно местной традиции, некий Арселис из Миласы, который помог царю Гигесу укрепиться в Лидии (ок. 680 г. до н.э.), посвятил лабрис Зевсу в Лабраунде, добавив его к новой культовой статуе бога. Греческая народная этимология, приведенная у Элиана в «De natura animalium» (12.30), объясняет название «потому что он [Зевс] ниспослал яростные (лаброс) и сильные ливни». (Herda, 2013, p. 432).

Поэтому мы можем предполагать, что с проникновением нового населения, новой материальной культуры, в регион пришли и те смыслы которые были распространены в Передней Азии, связанные с этими изделиями.

Рис. 1
Рис. 1. Различные изделия в форме лабриса. 1 — Архалохори; 2 — Мохлос (раннеминойский период II); 3 — Палайкастро; 4 — Сузы (сер. IV тыс. до н.э.); 5 — Иран (XII-IX вв. до н.э.). 1-3 (по Erdan, Gür, 2020); 4 (по Oudbashi et al., 2012); 5 (по Muscarella, 1988). 1, 4-5 — бронза; 2 — глина; 3 — камень.
Рис. 2
Рис. 2. Лабрисы выполненные из металла начала I тыс. до н.э. 1-5 — Иран; 6-7 — Хасанлу (С-З Иран кон. IX в. до н.э.); 8-9 — Грузия; 10 — лабрисы из святилища у г. Олимп; 11 — Македония. 1-5 (по Haerinck, Overlaet, 1985); 6-7 (по Muscarella, 1988); 8-9 (по Kunze und an., 2023); 10-11 (по Дараган, 2011). 1-11 — бронза.
Рис. 3
Рис. 3. Лабрисы раннего железного века Северного Кавказа и Евразийской степи. 1 — Верхняя Рухта (Северная Осетия); 2 — Михайловский Перевал (Геленджик); 3 — Клин-Яр III (Кавминводы); 4 — Улька I (Майкоп); 5 — Репяховата Могила (лесостепное Поднепровье); 6-11 — Аржан (Тыва); 12 — Жирноклеевский (Поволжье); 13 — Кобанский мог. (Северная Осетия); 14 — Стрижена Могила (Донбасс); 15 — Красногоровка III (Нижний Дон); 16 — Верхне-Кобанский мог. (Северная Осетия). 1, 15-16 (по Козенкова, 2013); 2 (по Белоусов, Федосов, 2021); 3 (по Белинский, 2004); 4 (по Эрлих, 2019); 5 (по Дараган, 2011); 6-14 (по Иванчик, 2001). 1-2, 4 — бронза, 3 — сурьма, 5 — железо, 6-16 — кость.

Список литературы

  1. Белинский А.Б. Могильник Клин-Яр III... Ставрополь, 2004. 623 с. ↩︎
  2. Белоусов А.В., Федосов М.Ю. // Вопросы археологии Адыгеи. 2021. С. 100-111. ↩︎
  3. Дараган М.Н. Начало раннего железного века... Киев, 2011. 842 с. ↩︎
  4. Иванчик А.И. Киммерийцы и скифы. Т. 2. М., 2001. 324 с. ↩︎
  5. Козенкова В.И. Кобанская культура... М., 2013. 253 с. ↩︎
  6. Козенкова В.И. Специфика духовного мира кобанских племен. М., 2017. 114 с. ↩︎
  7. Эрлих В.Р. Северо-Западный Кавказ... М., 2005. 718 с. ↩︎
  8. Эрлих В.Р. // Археологія і давня історія України, 2019, вип. 2 (31). С. 385-397. ↩︎
  9. Erdan, Gür, 2020 // Anadolu Araştırmaları, 23. Р. 71–89. ↩︎
  10. Haerinck, Overlaet, 1985 // De L'indus Aux Balrans. Paris, 1985. P. 389-416. ↩︎
  11. Herda, 2013 // Luwian Identities. Brill, 2013. P. 421-508. ↩︎
  12. Kroll, 2014 // Essays in Honor Veli Sevin. P. 203-210. ↩︎
  13. Kunze und an., 2023 // Praehistorische Zeitschrift. 98(1). S. 191-222. ↩︎
  14. Matney et al., 2020 // East and West. 4. P. 85-118. ↩︎
  15. Mitrevski, 2006 // Folia archaeologica I. Skopje, 2006. Р. 85-96. ↩︎
  16. Muscarella, 1988. New York: MMA, 1988. P. 501. ↩︎
  17. Oudbashi et al., 2012 // Copper Alloys. InTech, 2012. P. 153-178. ↩︎
  18. Skourtanioti et al., 2025 // Cell. 188. P. 5278-5294. ↩︎